Альтернативный сайт BME.ОВиНОЧ

Budapesti egyetem

[ BME ] [ ВАШИ ЛИЦА ] [ НАШИ КОНТАКТЫ ] [ ФОРУМ ] [ ТРАБЛЫ ] [ ДОМОЙ ] [ ССЫЛКИ ]
[ ДОСКА ОБЪЯВЛЕНИЙ ] [ ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО САЙТУ ]

           [      ПОЕЗДКИ     ]
           [       ОВиНОЧ       ]
           [   КАМАСУТРА   ]

Холод и тепло

Спасибо всем девушкам,
cогласившимся принять участие в опросе

Далеким и ясным, теплым летним вечером раздался звонок колокольчика, это почтальон принес, как мы думали, очередной рекламный буклет. Я попросила моего друга Алека сходить и посмотреть, что принесли, а то очень не хотелось подниматься с любимого кресла и отрываться от любимой книжки Стивена Кинга "Роза Марена", которую перечитывала в очередной раз. Через несколько минут в комнату вбежал Алек, его глаза так и сияли, это письмо от твоего дяди Тома, он приглашает нас к себе в поместье на следующие выходные:

"Дорогие мои Кэт и Алек, приглашаю вас к себе на выходные, разопьем по бокальчику вина, раскинем партийку в кинга и, просто, поговорим о жизни. Мои шаловливые внучата уедут с родителями, а мне скучно одному, да и хватит вам в городе сидеть.

В субботу в полдень на вокзале вас будет ждать мой экипаж. До скорой встречи".
Радость Алека была в полнее объяснимой, мы давно хотели выбраться на природу, подальше от города, хоть мы и живем на окраине города, но ежедневная суета очень надоела, если быть до конца честной, то я и сама была не против прокатиться за город, тем более пожить в поместье моего дяди, представляющем собой настоящею ценность, как с исторической очки зрения, так и с практической. Начались сборы и началось трепетное и желанное ожидание следующей пятницы.

Заказав билеты на поезд с вечера четверга, мы радостные пришли к 8.55 утра на вокзал, ровно за пять минут до отправления поезда, так как разумно полагали, что лучше прийти на пять мину пораньше, чем опоздать хоть на несколько секунд. На перроне стоял только один человек, в старом рваном пальто, с беспорядочной копной волос на голове. Но, как назло, оказалось, что поезд задерживается в пути, постояв немного, Алек предложил пойти узнать, когда будет поезд, но так как мне не очень хотелось таскаться по платформе, выискивая машиниста, да еще и уходить с солнечного места, где утреннее солнце, только пробившее туман, начинало поигрывать на моем лицо, он пошел один, оставив меня наедине с моими мыслями и воспоминаниями о поместье куда мы едем, и где я провела сои лучшие детские года. Мне вспомнился и лес, в котором собирали грибы и ягоды, вспомнилось озеро, с кристально чистой водой, вспомнился и дуб-великан, своими корнями уходящий в озеро, вспомнился запах лошадиного пота, который меня тогда очень радовал, после утренней прогулки на любимом жеребце Мустанге. Из состояния задумчивости меня вывел немного охрипший голос. Очнувшись, я увидела перед собой того человека в пальто.
"Вы, случайно, не поезд на север ожидаете"- осведомился он. "Да, ответила я, только он почему-то задерживается. На этой ветке это редко случается". "Да, вы правы, но только ночью в горах была гроза, и молнией свалило дерево прямо на пути, так что придется подождать еще немного, говорят к десяти поезд подъедет". Поблагодарив этого человека и одарив его улыбкой, я осталась ждать Алека. В очередной раз меня из приятных воспоминаний вырвал поцелуй в мочку уха. Алек сказал, что поезд будет часам к десяти, но увидев на моем лице улыбку, а не разочарование, он поинтересовался, что он сказал такого смешного. Да ничего, только я это уже знаю, отвечаю ему, мне тот мужчина в пальто сказал. Какой мужчина, не понял Алек? Да тот, говорю, что на пироне стоит, дальше по ходу поезда. Он поднял голову, посмотрел поверх моего плеча, и сказал, что там нет никого. Не поверив ему, а должна была, все-таки 2 года вместе живем, я повернулась и увидела пустой перрон. "Ну, помнишь, когда мы пришли сюда, там стоял мужчина в старом пальто? Вот он мне это", говорю я ему. "Нет, не было там никого, в такое ранее утро только мы смогли подняться так рано", отвечает он мне. Поняв, что дальше разбираться нет смысла, мы больше не задавали друг другу никаких вопросов, и, обнявшись, погрузились в сладкие раздумья.

В реальность нас вернул свисток паровоза, который с опозданием, но все же прибыл на станцию. Усевшись на солнечной стороне вагона по ходу движения поезда, мы стали наблюдать за проносящейся мимо природа. Чем дальше мы ехали на север страны, тем заметнее становилась разница между городами, такое ощущение, как будто пересекал временные границы, становилось меньше кирпичных домов, меньше автомобилей, чаще появлялись дома из дерева с деревянной крышей, а иногда, вместо крыши лежали листки лопуха, становилось больше скота, спокойно жующего травку вдоль железнодорожного полотна, а обсыпные фруктовые деревья так и тянулись к поезду, хотелось вытянуть руку из окна и сорвать этот сочны, спелый, манящий плод. Вот так мы и добрались до нужной нам станции, расположенной в горах, вышли из поезда и поняли всю прелесть местной жизни, кругом тишина, горы, а глянешь ввысь, так там кудрявые облака цепляются за снежные вершины. Как дядя и обещал, нас поджидал экипаж, запряженный двойкой превосходных жеребцов, готовых рвануться в путь по первому приказу кучера. Рассевшись, мы тронулись в путь, Алек смотрел на природу, я больше вспоминала, но вот перед нами засияла звезда, это крыша родового поместья отражала лучи полуденного солнца. Мы стали смотреть не отрывая глаз, Я и Алек сюда приезжали, когда только познакомились, но сейчас, после стольких лет разлуки, мы поняли все величие увиденного. Нашему взору открылся вид на колоссальный замок, постройки 15 века, огороженного садом из зеленых и голубых туй, а вдалеке возвышались верхушки огромных сосен. Дядя нас ожидал на крыльце, потягивая какой-то густой напиток, местного приготовления. Не успела повозка остановиться, как дядя вспрыгнул на подножку и начал меня целовать и щекотать своими огромным усами, после не скольких минут горячего приветствования, он переключился на Алека, обняв его своими руками, такими сильными, что казалось, он сможет переломить его пополам.

Дядюшка Том любезно предложил проводить нас до нашей комнаты, но предупредил, что придется идти не через главный проход в замке, там ремонт, а через полуподвальное помещение, это выглядело еще более захватывающе. Коридор, по которому мы пробирались, дядя с веселостью и игривостью, а мы обнявшись, стараясь не оступиться, был перекрыта мощными цилиндрическими сводами и усилен поясами, которые, очевидно, подкрепляли стены верхнего этажа, Местами коридор освещался свечами, а иногда, свет проникал через хрустально чистые окна, расположенные под потолком и сгруппированными по три. Примерно на середине коридора поднялся легкий ветерок и закачал пламя свечей, от чего тени стали походи на живых, несмотря на то, что с наружи было лето, воздух был пронизывающе холодным, я почувствовала, как по телу любимого пробежали мурашки, и он немного потерял свою великолепную гибкость, но только на секунду, но и этого хватило мне, чтобы понять мне это не показалось, я же почувствовала обжигающий холод пронизывающего ветра и немного поежилась. Алек сразу же предложил мне свою куртку, но после того как он накинул мне ее на плечи, легкий порыв ветра затушил свечи, сразу стало темно и непривычно, после городской квартиры, где даже на чердаке имеется лампа. Впереди слышались шаги дяди, который, казалось, не замечал темноты, да мелькали пятнышки света, отбрасываемые редкими окнами, и изредка перекрываемые плечами дяди Тома. Через несколько минут мы вышли из темного коридора в зал, залитый солнечными лучами, пересекаемы отражением солнца от разноцветных мозаик на окнах и от хрустальных ваз, расставленных по всей комнате. Это была столовая, огромных размеров, казалось в ней можно было давать званные обеды с танцами.

Подойдя к огромным воротам, мы удивились тому, как они легко поддались под легким толчком руки моего дяди, мне даже захотелось самой попробовать ее толкнуть, может и мне, хрупкой девушке, это под силу, но оказалось, что двери не закрылись, а остались стоять в распахнутом положении, но стоило нам только отойти от них на два-три шага, как они с легким шорохом закрылись. Далее наверх вела винтовая лестница, опоры перил представляли стволы сосен с маленькими отростками, а сами перила были в виде сосновых иголок, равномерно уложенных одна за другой, а ее стены были украшены различными портретами, часть из которых я узнавала, а часть видела впервые или не помнила, Алек шел, восхищаясь самими портретами и их золотыми рамками, выполненными так искусно, что из далека на них был виден один узор, а, подойдя поближе, различаешь совершенно другой, честно признаюсь, это заметила не я, если бы Алек не шепнул мне на ушко, я бы и не заметила. Приглядевшись, мы начали замечать общие черты в оформлении картин, на них везде изображались люди или что-то еще, связанное с охотой, иногда это были охотники, иногда их собаки, а иногда и добыча, на рамках, при рассмотрении из далека, тоже были сцены на тему охоты, а, подойдя поближе, замечали сцены из жизни населения. Дойдя до нашей комнаты, дядя легонько толкнул двери в нее, и они, как и прежде остались открытыми. Комната была великолепная, светлая, большая, а по середине ее стояла огромная кровать с чугунными шариками по краям, прикрытая, как куполом, тонким, почти прозрачным шелком. Из-за толщины перин, казалось, что в ней можно утонуть или на нее можно лечь, и она сама тебя окутает своею ласковой рукою. Сказав, что обед будет через полчаса, дядюшка тихонько удалился, оставив нас наедине, после чего двери сами закрылись.

В глазах Кати сиял такой блеск, которого я уже давно не замечал, на неё нахлынули воспоминания детства, охватило чувство восхищения, она восхищалась всем, солнцем, воздухом, замком, тишиной и красотой помещений. Через несколько минут мы поскидывали с себя все походные вещи, ветровки, ботинки и, оставшись в одних тоненьких маячках, улеглись рядышком, голова к голове, на мягкую кровать, и только тут мы поняли, что комната на самом деле не такая уж и большая, просто ее потолок был покрыт зеркалами, от чего создавалось впечатление огромного объема и света. Мы лежали, смотрели друг на друга, и видно было, что Катерина очень довольна, тем, что нам удалось сюда додраться, пусть и с маленькими приключениями, но все же. Через некоторое время раздался гонг, это приглашали к столу, поднявшись и взявшись за руки, мы подошли к окну, и то, что мы увидели, нас поразило, прямо под окном раскинулось огромное голубое озеро, оно ласкало и обволакивало фундамент крепости, казалось, что мы находимся на острове. Тут Кати вздрогнула, и посмотрела на меня, видишь, видишь, вон он стоит, быстро заговорила она, указывая ноготком в дальний конец озера, приглядевшись, я заметил огромный дуб, казавшийся отсюда просто крохотным деревцем. Из приятных размышлений нас вывел очередной удар гонга. Постояв еще немного, обнявшись, мы пошли к выходу, огромные двери, которые отгораживали нашу комнату, как будто ждали нас, не успели мы синхронно коснуться половинок двери, как они с легким шелестом раскрылись, открывая нам путь в галерею искусства, я был поражен, никогда раньше я не видел столько старинных изделий и портретов. На единственном столе, в центре огромного зала, казалось, в нем можно было проводить костюмированные представления, устраивать танцы или, просто, можно было бы пригласить всех друзей рассесться по креслам, взять в руки по бокалу вина, и сидеть, смотря на огонь в камине, который, когда мы шли, был потушен, а сейчас весело потрескивал полешками. На столе нас ожидали блюда на любой вкус, и сырые, и вареные, и жаренные, и из овощей и фруктов, из мяса и из рыбы, а центр стола украшал хрустальный графин, с резной деревянной ручкой. Дядя сказал, что прислуги у него нет, так что, ухаживать придется сами, и начал разливать по бокалам красную тягучею жидкость из графинчика. По просьбе Катерины, я положил ей немного того, что выглядело наиболее необычно, и, в сед за ней, последовал ее примеру. Все блюда были приготовлены отменно, а гранатовая жидкость, была приятной на вкус, о очень согревала внутренности и идеально подходила ко всем блюдам, хотя по началу казалось, что она отдает медным привкусом. После обеда, мы разлили еще немного жидкости по бокалам и переместились к камину, дрова в котором даже не начали прогорать, так только слегка обуглилась кора. За тихой беседой, за воспоминаниями о детстве, за мерным потрескиваниям поленьев в камине мы не заметили, как на замок спустилась ночь. После того как часы на часовне отзвонили одиннадцать вечера, реши расходиться, Дядя вежливо предложил нам подсвечники, с тремя свечами, зажженными от полешка, и мы разошлись, пожелав спокойной ночи.

Ночь была светлая, полная луна сияла так ярко, что казалось, можно затушить свечи, а дорогу будет видно. Пройдя через двери в нашу комнату, я удивилась, на стенах комнаты горели свечи, а отражение язычков пламени отражалось в потолке. Раздевшись, мы забрались под одеяло и, обнявшись, начали засыпать.

Из сна меня вытащил пронизывающий холод, окно нашей комнаты было раскрыто настежь, над ухом раздавалось мерное посапывание Алека, он мало реагировал на холод, и умудрялся зимой забывать закрывать на ночь окна в нашей комнате.
Аккуратно повернувшись, я выбралась из его объятий и опустила ноги, по домашней привычке, в тапочки, но их там не оказалось, вместо них меня ожидал ледяной каменный пол, легкое покалывание пробежало от пяток и остановилось где-то в теле. Окончательно проснувшись, я решила подойти к окну и закрыть его, но за окном я увидела отблеск луны на озере, оно манило меня, оно завораживало меня, оно шептало мне, пойдем, пойдем, посмотришь на дуб, на лес, там тебя лошади ждут.

Проснулся я толи от боя часов на часовне, толи от чего-то необычного, может половица скрипнула, может птица в стекло ударилась. В комнате было холодно и очень темно, ни одна из свечей не горела, а за окном была темнота. Повернувшись немного, я обнаружил рядышком пустое местечко любимой, потрогал рукой, простыня уже успела остыть, может ходит смотрит портреты. В это время раздался еще один звонок колокола, темнота начала потихоньку рассеиваться, и в комнату заглянула полная желтая луна, да такая яркая, что, наверное, в городе можно было бы гулять без освещения улиц, и тут я услышал его, это был вой, настоящий вой, вой который пробирает тебя до последней косточки, вой который слышен за много верст от животного, это был вой волка, грустно воющего на луну.

Одевшись немного, я взял свечи и вышел в коридор, вдалеке мерно качались оранжевые отблески огня в камине, дойдя до него, я зажег свечи, которые тут же задуло легким ветерком, но таким пронизывающим, что у меня застучали зубы, входная дверь была открыты, и моему взору предстало озеро, которое маленькими волнами накатывало на нижние ступеньки входа, около берега плескалась лодка, а посреди озера, прямо в лунной дорожке плыла лодка к противоположному берегу. Повинуясь какому-то чувству, я залез в лодку и поплыл по лунному пути. Снова раздался волчий вой. Лодка впереди плавно причалила к берегу, там, где стоял дуб, и остановилась, и из нее выпрыгнуло что-то темное.

Очнулась я на верхушке дуба-великана, оттого, что меня кто-то окликнул по имени, но оклик такой тихий, что казалось, будь ветерок, он бы унес слова. Я сидела и смотрела на озеро, на луну, на замок, чернеющий вдали. Снова я услышала слова, у подножия дерева меня окликал какой-то человек, спустившись вниз, я узнала в нем пожилого человека с перрона, он был все в том же пальто, и только тут я поняла, что на мне не почти ничего, кроме прозрачной, шелковой рубашки, но я не чувствовала холода, я чувствовала удовлетворение, я не знала как, но я встретила полночь при полной луне на своем любимом детском дереве, это была моя самая большая детская мечта. Пожилой мужчина предложил меня проводить до замка, накинул мне на плечи пальто, и тут я почувствовала тепло, которое разливалось по моему телу.

В лодку у берега запрыгнуло что-то серое, и лодка начала приближаться ко мне, на середине этого бескрайнего озера наши лодки встретились, в ней спала Катерина, она спала на полу лодки, свернувшись калачиком и укрывшись старым пальто, а на лице ее играла улыбка, привязав лодку к своей, я поплыл обратно. В ступеньки лодка уткнулась почти без шума, а Катеринина лодка остановилась, чуть коснувшись моей, и взяв ее на руки, стараясь не разбудить, пошел подниматься по ступенькам, за ними меня ожидали открытые входные двери, зал, освещенный свечами и камином. Пройдя через двери, я направился к лестнице, а через несколько шагов двери тихонько закрылись, дверь в нашу комнату была открыта, а в комнате горели свечи, но мне, почему-то казалось, что стоит войти, и они закроются. Уложив Катерину аккуратно на кровать, сняв с нее пальто, укрыв одеялом и поцеловав, я лег рядышком.

Утром мы проснулись от яркого солнца, светившего к нам в комнату. Часы на часовне пробили полдень, и нам казалось, что за ночь наши чувства усилились многократно.

Алексей Попов

[ К СПИСКУ СТАТЕЙ ]